Солевые или щелочные?!

Был канун Нового Года.

Даша лежала на кровати, не желая просыпаться — на праздники она осталась одна, никто не позвал, короче, давиться оливье с шампанским ей предстоит одной, разве что в компании: С ВИБРАТОРОМ!!! Точно! Вспомнила! Тот самый пластиковый дружок, что подарила ей в прошлом году Настюха.

Сна как не бывало, Даша вскочила, и на секунду с сомнением взглянув на самую верхнюю полку шкафа, ринулась добывать себе компанию к Новому Году.

Через некоторое время, стоя на середине комнаты, она задумалась:

— Стоит ли? Затем, повертев в руках продолговатый предмет, твёрдо решила хотя бы испытать, и если что — засунуть подальше в шкаф, ещё на годик или даже больше.

Расписывать технику внедрения сего предмета в недра Дашиного тела не будем, пому как байка не эротическая, но надо заметить, что ощущение реальности покинуло студентку четвёртого курса секунд через тридцать после включения чудо-девайса. Ещё полторы минутки на частичное осмысление ситуации, и, естественно, незадолго до предполагаемой кульминации прозвучал звонок в дверь.

Не желая прерывать процедуру, Даша, натянув спущенные до этого (или для этого) трусики и накинув наспех халатик, неспешной и не очень ровной походкой двинулась в сторону входной двери. Гамма ощущений усилилась, причём новые были отнюдь не хуже старых.

Дрожащей рукой открыв дверь, она увидела подругу с каким-то пареньком моложе её лет на пять. Это его и спасло.

— Здорово, Дашуль! Как ты? Мы к тебе решили заскочить, пока деваться некуда, все готовят, кашеварят, а у тебя, я знаю, покой и тишина — затараторила подруга — кстааати, это Эдик, познакомься! Эдик, наклонивший голову в знак смущения, напряжённо вглядывался в фантастическую игру пальцев ног Даши. Они сплетались и расплетались, их то сводило судорогой, то отпускало. В общем, движения Даша нижней частью тела производила странные.

Вскинув руку и вытерев губы, пересохшим языком она произнесла фразу:

— Я. Яааа. Больна, ах, я тААк болею! Пальцы ног её при этом работали сурдопереводчиками этой фразы, да и всё тело уже начала скручивать «виброболезнь». Хлопнув перед гостями дверью, Даша ещё пару минут потёрлась спиной об косяк двери, напоминая медведицу, выползшую раньше времени из берлоги, и уже собиралась закончить «тест-драйв» устройства, как снова зазвенел звонок.

— Аааа, к хренам! Даша потянулась к замку.

За дверью стояла соседка с верхнего этажа:

— Здравствуй, Дашуля! С наступающим! Как ты хорошо выглядишь, милая! Всё хорошеешь и хоро…

— Короче, тётя Лена. Я молоко постави-и-ила, сейчас убе-убе-убежит.

— Дашенька, всех обегала, ни у кого скалки нет свободной, а мне тортик спечь:

— У меня нет.. скалки — ответила недвигающимся языком Даша.

Но начало было положено — при этих словах в сознании, затуманенном гнусными движениями обрубка с батарейками, возник образ длинного веретёнообразного предмета, совершающего возвратно-поступательные движения. Закрытие двери сопровождалось продолжительным и громким воплем, напоминающим крик спутницы Тарзана в период брачных игр. Даша метнулась к окну, на ходу вынимая из себя уже почти родственника, горячего и влажного, и не целясь, швырнула его через форточку в нетронутый декабрьский снег. Потом, вслед за ним Даша высунула лицо в форточку, со следами размазанной в порыве экстаза косметикой, и прокричала эпохальную фразу:

— И домой не возвращайся, негодяй!!!

Каждый, кто слышал этот крик, полный чувства, пережитого и несбывшегося, понял его по своему.

Через минуту в белом сугробе затихли всяческие движения, и воцарилась предновогодняя идиллия. Просто-напросто в изделии сели батарейки.